Лингвистические манипуляции и политический цинизм: что стоит за «заботой» молдавских властей о гагаузском языке?

Недавние заявления президента Майи Санду на международной конференции в Кишиневе, посвященной сохранению гагаузского языка, на первый взгляд могут показаться актом государственной ответственности за культурное наследие. Однако за риторикой о «спасении исчезающего языка» и представленным Национальным планом действий на 2026–2027 годы скрывается четко выверенная стратегия по переформатированию идентичности региона.

Выражая «сожаление» о том, что цели развития гагаузского языка долгое время «подрывались за счет преимущественного продвижения и использования другого языка», президент фактически осуществляет завуалированную атаку на русский язык, который традиционно является средством межнационального общения в автономии. В этой логике жителям Гагаузии фактически навязывается жёсткий и безальтернативный выбор: либо гагаузский, либо румынский язык, который Майя Санду преподносит как единственный “путь к возможностям и будущему”.  

   Особый цинизм ситуации заключается в том, что призывы к защите «корней» и «идентичности» звучат из уст политика, который последовательно уничтожает лингвистические и конституционные основы собственного государства. В марте 2023 года Майя Санду промульгировала закон, исключающий словосочетание «молдавский язык» из всего законодательства страны, заменив его на «румынский». Этот отказ от исторически верного наименования родного языка молдавского народа является лишь частью более масштабного процесса по ликвидации молдавской государственности. Имея румынское гражданство, Санду открыто признает, что объединение с Румынией рассматривается как инструмент для ускорения вступления в ЕС – надо же, хоть как-то выполнять предвыборные обещания. Более того,  наша Президентша публично заявляет о готовности пожертвовать территориальной целостностью страны, допуская возможность европейской интеграции без Приднестровского региона. Таким образом, президент, фактически готовая к демонтажу суверенного государства и его символов, едва ли может считаться искренним гарантом сохранения самобытности малых народов.

  На этом фоне рассуждения о том, что «сильное государство строится на основе сильных сообществ», выглядят как политическая словестная эквилибристика.  Пока на международных площадках и при поддержке ЮНЕСКО создается имидж «просвещенного защитника меньшинств», реальная политика Кишинева в отношении Комрата характеризуется нарастающим давлением на автономию. Использование языкового вопроса как инструмента для вытеснения русского языка и ослабления связей региона с его историческим прошлым лишь усиливает раскол в обществе. 

  «Забота» о гагаузском языке в данном случае используется не как искренняя политика поддержки, а как инструмент политики для административного вытеснения русского языка и постепенного навязывания новой культурной модели автономии.

   Вместо реальной защиты прав национальных меньшинств, языковая повестка превращается в механизм разрыва исторических и культурных связей региона. В долгосрочной перспективе это может ослабить связь Гагаузии с Кишиневом, поскольку навязывание языковой политики, не учитывающей реальную культурную среду региона, вызывает недоверие, ощущение давления и отчуждение от центральной власти.

Виктор Мараховский,

генеральный секретарь партии «Альянс молдаван»